РИА Новости 13 мая 2026

Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко 16, 17 и 18 мая играет премьеру – театрализованный концерт "Забытый театр графа Шереметева". Дирижер Мария Максимчук исследует музыку русского барокко и историю легендарного крепостного театра, который поражал современников высоким профессиональным уровнем и роскошью постановок. В интервью РИА Новости дирижер рассказала, как подбирала произведения для этой программы и что скрывает русский галантный XVIII век.

– Что для вас стало отправной точкой в создании этого концерта-спектакля?

– Отправной точкой было желание развивать тему русского барокко, которую мы начали в проекте прошлого сезона "Русские метаморфозы". Это была антология русской музыки доглинкинского периода. Сейчас захотелось изучить обширное "культурное поле" эпохи барокко, и выбор пал на фигуру Николая Петровича Шереметева, у которого, в отличие от многих других помещиков, был именно музыкальный крепостной театр.

– Как формировался репертуар этого театра, как была выстроена музыкальная жизнь той эпохи?

– Она выстраивалась в очень четкой связи с историческим и культурным контекстом. Когда я работала над "Русскими метаморфозами", через мои руки прошло множество архивных документов, старинных партитур, которые практически все доступны только в виде факсимиле. Многие ноты до сих пор так и не изданы. Конечно, есть много научной музыковедческой литературы. И я прицельно искала тех исследователей, который занимались шереметевским театром.

– Вы отталкиваетесь от исторических документов. То есть для вас это и исследовательская работа?

– Да, потому что, когда ты обращаешься к доромантическому периоду, это всегда сложно. Очень часто музыка того времени "замылена" какими-то более поздними наслоениями, другими исполнительскими традициями. Это касается штрихов, темпов, подбора инструментов, вибрации звука.

И для того, чтобы правильно исполнять музыку, которую мы называем обширным словом "старинная", нужен определенный арсенал средств, а главное – мышление, которое формируется под воздействием огромного количества информации.

– К русскому барокко вы пришли постепенно, через изучение европейского?

– Мы переиграли огромное количество музыки итальянской, немецкой, французской и английской разных эпох. Диапазон музыкальных сочинений нашей программы можно ограничить так: от периода правления Петра I и до наполеоновской кампании 1812 года – культурологические рамки эпохи обычно более размыты, чем хронологические. То есть это все XVIII столетие, для России – это эталонный век Просвещения. В это время наша страна уже находилась на высочайшей ступени культурного развития, будучи в едином культурном поле с Европой.

– И это период, когда многие иностранцы, в том числе музыканты, сюда приезжали?

– Существовал некий международный культурный кодекс, он заключался в том, что музыке обучали итальянцы, танцу – французы, а точным наукам – как правило, немцы. Поэтому приглашение иностранцев, которые писали по заказу русского двора музыку, не было чем-то необычным. Например, основатель французской оперы, знаменитый композитор Жан-Батист Люлли, был по происхождению итальянцем.

В Россию мечтали приехать многие музыканты, здесь платили хорошие гонорары. Сюда стремились Вивальди и Порпора, но у обоих не получилось. Зато приехал неаполитанец Франческо Арайя (придворный капельмейстер времен Анны Иоанновны и Елизаветы Петровны – прим. ред.), который сочинил оперу "Цефал и Прокрис" (либретто Сумарокова, считается первой оперой на русском языке – прим. ред.) Почему это русская опера? Да потому, что она написана для России и по заказу русского императорского двора.

Известно, что все русские монархи, начиная с Петра I, прекрасно играли на разных музыкальных инструментах. Сохранились партии, по которым Петр I пел. Императрица Анна Иоанновна была образованнейшей женщиной, прекрасно играла. Дочь Петра I Елизавета Петровна на базе кадетских корпусов развивала танцевальную школу, из которой потом выросла Академия русского балета имени Вагановой. И когда в Эрмитажном театре ставились спектакли, в них участвовали кадеты-воспитанники этой танцевальной школы.

Петр III играл на скрипке. Мне довелось общаться с Андреем Решетиным (один из ведущих российских исполнителей барочной музыки – прим. ред.), который рассказывал, что играл сонаты Баха по нотам с пометками Петра III. По этим записям, аппликатуре, штрихам и использованным украшениям, можно понять, что император был исполнителем высочайшего класса.

Так что русские монархи задавали высокий уровень музицирования. Он был далек от более поздней романсовой салонной музыки XIX века, когда было достаточно взять несколько уроков и научиться себе аккомпанировать.

Говоря о Шереметевской капелле (один из лучших частных хоров и оркестров России XVIII века – прим. ред.), нужно отметить, что уровень тоже был высоким. Николай Петрович Шереметев сам прекрасно играл на виолончели, три года учился в Европе.

– Сложилось так, что вся эпоха русского музыкального барокко сегодня как бы заслонена XIX и ХХ веками. Почему?

– Во-первых, русское барокко нужно играть больше и чаще, во-вторых – правильно преподносить. Когда мне сейчас попадают какие-то ноты в руки, я уже знаю, как к ним нужно подходить: кто учил того или иного композитора, откуда идет мелодическая интонация и ритмические формулы, какие темпы должны быть. Все это довольно сложно, невозможно просто открыть эти ноты и сходу сыграть. Но, например, если взять наши учебники профессиональные по истории музыки, то первые 300 лет укладываются, условно, в 30 страниц. А вот начиная с Глинки и Даргомыжского, каждый такт музыки подробно разбирается.

– Ваша новая программа, которую вы представляете 16, 17 и 18 мая, объединяет музыку, слово и театр. Что в ней прозвучит?

– Мы не просто показываем репертуар Шереметевского театра, мы дойдем и до XX века, отвечая на вопрос, почему этот театр оказался забытым. Программа откроется стихотворением Ломоносова, а закончится Блоком.

Будет звучать не только музыка, но и поэзия, отрывки из мемуаров. За текстом, как за маяком, мы проследуем по истории графского театра сквозь века.

Русская музыка будет представлена Василием Пашкевичем (одним из создателей русской оперы – прим. ред.), редкими сочинениями Бортнянского и Березовского – эталонных композиторов. Конечно, прозвучит и европейская музыка, например, "Севильский цирюльник" композитора Паизиелло – эта опера была одним из любимых сочинений Екатерины II. Или же мы сыграем произведения Гретри, которого в России обожали, как нигде. Мы исполним его арию из оперы "Ричард Львиное сердце", которую процитировал Чайковский в "Пиковой даме" в знаменитой песенке Графини. И это, конечно, далеко не полный список произведений.

– Ваши программы всегда театрализованы – почему это важно?

– Мы находимся в стенах театра, в этот раз играем на Малой сцене, и это не филармонический концерт. К тому же, вся эта музыка писалась для театра. Мне интересно вписать ее в некое пространство, соединить благодаря драматургии в единое целое, показать, как связаны все эти произведения. 

Художник-сценограф Анастасия Рязанова придумала занавес, который будет подниматься и опускаться по принципу барочной машинерии. Шьются специальные костюмы. У нас будет главный герой – сам граф Шереметев в исполнении премьера балета Георги Смилевски-старшего, для которого мы ставим несколько специальных номеров, в том числе, "Пассакалию" на музыку Люлли.

К этому театрализованному концерту мы подошли с большим музыкальным багажом, сделав с артистами несколько хороших программ. С этими певцами и музыкантами я уже иду дальше и стараюсь сделать так, чтобы зрители, придя в театр на этот вечер, полностью погрузились в эпоху, ощутив её глубину и подлинную красоту!